Глава №18

— Ба, какие люди и без охраны! — воскликнул Борис Григорьевич, когда к нему в кабинет вошел Родриго.

— Охрана внизу! — буркнул Родриго.

— Эх, Родриго, как не понимал ты шуток, так и не понимаешь, — ответил ему Борис Григорьевич, — это же поговорка такая русская народная.

— Я ваших русских поговорок не знаю, — ответил Родриго, садясь в мягкое кожаное кресло.

— Конечно, — ответил Борис Григорьевич, — ты все больше специализируешься по мексиканским. Или, все-таки, по-цыганским?

— Давай к делу, — ответил Родриго, — некогда мне.

Борис Григорьевич вмиг посуровел:

— Не подгоняй меня, Родриго, ты не у себя в таборе. Радуйся, что я к тебе отношусь хорошо. Дела с тобой делаю…

— Деньги нашлись? — спросил Родриго, чтобы перевести тему.

— А-то, — ответил Борис Григорьевич, — ты же знаешь, у меня по все России, да и не только в России верные люди сидят и глядят в оба. Так что «зелень» на месте и, как говорил Карл Маркс, товар-деньги-товар.

— А кто за ними охотился, не вычислил? — спросил Родриго.

— Чеченцы, кто ж еще, — ответил Борис Григорьевич, — беспредельщики. У нас ведь весь город поделен уже давно, каждый на своей территории кормится, мирно сосуществуем. Никто в чужие дела не лезет. Только эти отморозки творят что хотят, им никакие законы не указ ни блатные, ни ментовские. Чего я тебе говорю, сам знаешь.

— У меня в чеченской диаспоре хорошие есть подвязки, — предложил Родриго, — могу посодействовать. Вместе нары жопой шлифовали на малолетке.

— Не надо, Родриго, я сам разберусь, — ответил Борис Григорьевич, — ты лучше мне свой товар подгоняй в срок и побольше. Спрос неплохой. Тем более я скоро закончу новый ночной клуб строить, три уровня танцев, евроремонт забабахал. Там товар пойдет, как по маслу. Так что вези товар, будем работать, деньги делать.

— Ты скоро весь город на иглу подсадишь, — усмехнулся Родриго, — как жить будешь среди наркоманов и выродков?

— А я, Родриго, жить здесь не собираюсь, — ответил Борис Григорьевич, — я здесь работаю. У меня в хорошем месте хорошая вилла. Вот покручусь тут еще немного и на покой — к солнцу, к морю, любоваться на морской прибой. А в этой стране гори все синим пламенем. Никогда здесь ничего хорошего не будет! Народ такой! Чего заслужили, то пусть и хавают, пусть сидят всю жизнь в дерьме, как свиньи. А я сам о себе позабочусь.

— Не любишь ты родину, Пустой, — покачал головой Родриго.

— Молчал бы лучше, — усмехнулся Борис Григорьевич, — твоя-то где родина, цыган?

— Моя там, где мне хорошо, — ответил Родриго, — моя родина кочевой табор.

— Так что же ты не в кибитке ездишь, а на джипе? — рассмеялся Борис Григорьевич. — И не в поле живешь, а виллу себе построил на берегу моря. Ой, лукавишь, ты, Родриго. Тебе, как и мне на всех наплевать, даже на цыган твоих братьев, потому как ты обдираешь их, как липку.

— У нас так издревле повелось, — ответил Родриго, — так отцы наши жили и деды. Это закон.

— Одно мне у вас, цыган, нравится, — сказал Борис Григорьевич, — что мужики не работают, а бабами командуют, а те шустрят. Вот это хорошо, этого нам не хватает. Виски выпьешь?

— Нет, не хочу, — покачал головой Родриго.

— Извини, текилы нету, — развел руками Борис Григорьевич, — принципиально не держу. Водка из кактуса это не для меня. Ну, что давай о деле?

— Давно пора, — согласился Родриго, — как обычно на старом месте в шесть утра?

— Нет, амиго, — отрицательно покачал головой Борис Григорьевич, — пора нам место поменять. Я тут недавно прикупил ангар в чистом поле, там был запасной аэродром какой-то вертолетной войсковой части. Его расформировали лет пять назад. Это за городом и тебе мороки меньше.

— Твоя правда, — согласился Родриго, — по мне, чем меньше проверок, тем лучше. Хотя упаковано все – не подкопаешься. И документы в порядке.

Пустой усмехнулся:

— Что на этот раз?

— Молоко сухое в банках, — ответил Родриго, — запаяно так, что ни одна собака не учует, что это дурь. Герметик сто процентов. Внешний вид – точно экспорт. Когда надо, и наши могут упаковку делать. Главное хорошо заплатить.

— Или припугнуть, — добавил Пустой.

— Это тоже можно, — согласился Родриго, — а лучше и то, и другое.

— Нравятся мне твои методы, — усмехнулся Пустой, — значит, в ангар свой транспорт подгонишь, там спокойно, кругом тишь да гладь, все посчитаем, проверим, взвесим. Парочку банок вскроем для порядка. Мало ли что.

— Нудный ты человек, Пустой, — недовольно покачал головой Родриго, — не первый год с тобой работаем, знаешь ведь, что у меня всегда все тютелька в тютельку и все равно все проверяешь. Доверять нужно партнерам.

— Доверяй, но проверяй, — парировал Борис Григорьевич, — такой у меня принцип с детства. От того, Родриго, я и богатый. Ты и сам-то не больно доверчив. Каждый раз все бумажки пересчитываешь.

— Оттого я тоже богатый, — сказал Родриго, и на его лице в первый раз мелькнуло некое подобие улыбки, — безопасность гарантируешь?

— На крыше ангара у меня два снайпера будет сидеть, — ответил Борис Григорьевич, — вокруг чистое поле, видать за десять километров, что делается в округе. Кроме того, к ангару всего две дороги ведут, на обеих мои ГБДДэшники станут. Ежели чего не так, дадут знать по рации, мы быстро свернемся, и ищи ветра в чистом поле. Но ты очкуй, непредвиденные обстоятельства исключены. У меня везде свои люди. Если РУБОП захочет нас накрыть, мне об этом станет на несколько часов известно раньше, чем самой группе захвата.

— Приятно с тобой работать, Пустой, — сказал Родриго, — все-то у тебя просчитано, все схвачено.

— А-то, — усмехнулся Борис Григорьевич, — мое призвание большая политика. Вот буду в меры баллотироваться, а там, смотришь, и до президента доберусь. Наведу порядок в стране.

— Ладно, не смеши, — ответил Родриго, — нужна тебе эта страна и порядок в ней, как мне новые мозоли.

Борис Григорьевич встал с кресла, подошел к сейфу, открыл его и достал сложенный лист бумаги.

— Вот карта, Родриго, — сказал он, — как до места ехать. Сам, если что подозрительное заметишь, мне звони на «трубу», как и раньше. Скажешь: «Погода меняется», ну, помнишь, что мы с тобой насочиняли. Но, опять же, говорю, что все это фигня, бояться нечего. Где пройдет сделка, мы с тобой пока только вдвоем знаем. Я своим скажу за час до нее, ну и ты так же. Баксы заберешь, и сваливай, грузовик мне оставишь. Вроде бы все обсудили.

— Да, все обсудили, — кивнул Родриго, — сколько раз мы уже с тобой все это проворачивали и все нормально, так что я не переживаю.

— Раньше-то полегче было, — возразил Борис Григорьевич, — помнишь, мы чуть ли не на Невском сделки проворачивали, а сейчас органы все зубастей становятся. Силу почувствовали, клыки отрастили. Поэтому и приходится сразу такую большую партию товара брать разом. Один раз рискнуть безопасней, чем несколько. Ну, бывай, Родриго, до завтра!

Родриго встал с кресла, пожал руку Борису Григорьевичу и направился к выходу. Пустой шлепнулся в кресло и закурил толстую ароматную сигару. В это время зазвонил телефон. Пустой нехотя взял трубку.

— Здравствуйте, Борис Григорьевич, – сказал в трубке приятный мужской баритон.

— Да вроде здоровались сегодня, полковник, — ответил Пустой.

— Ничего страшного, — продолжил голос в трубке, — с хорошим человеком можно и два раза поздороваться, и три.

— С хорошим, говоришь? – усмехнулся Пустой. – С каких это пор я для милиции хорошим стал? С тех пор как тебе прибавку к пенсии стал платить?

— Не без этого, — согласился полковник, — я по твоему вопросу звоню. Нашелся твой таксист. В городе он.

Пустой приподнялся в кресле и спросил уже заинтересованно:

— Взяли?

— Да, ты понимаешь, — ответил полковник, — тут такая история странная…

— Что опять обосрались твои молодцы? – усмехнулся Пустой.

Полковник терпеливо сносил подколки и издевательства по той простой причине, что за легкую подработку у Пустого он получал прибавку, равную трем своим ведомственным зарплатам. Поэтому он терпеливо поведал о том, как его бдительные бойцы задержали на Московском вокзале Игоря с каким-то еще типом, но в это дело внезапно вмешался представитель еще более силовой структуры, чем та, к которой принадлежал терпеливый полковник и забрал Игоря с собой практически из-под стражи. О том, что двум его милиционерам досталось «на орехи» он умолчал из скромности, а может быть по какой-либо другой причине.

— Я не понял, что за тип? – возмутился Пустой. – Из какой структуры? Чего он там делал? Как фамилия?

Полковник на мгновение растерялся от тирады вопросов и затих, но потом воспрянул и сказал:

— Фамилию мои не запомнили, только сказали, что майор и приметы…

— На хрена мне твои приметы? – разбушевался Пустой. – Что за бараны у тебя служат? Фамилию трудно запомнить? Куда он делся дальше этот таксист?

— Уехал, — ответил полковник.

— Куда? – снова спросил Пустой. – На чем?

— На машине, — ответил полковник.

— Я, блядь, понимаю, что не на ишаке, — ругался матом Пустой только в минуты сильного душевного волнения, — найди его мне и приведи живого! Сумка-то у него была? Заметили хоть это твои болваны?

— Сумка была, — отрапортовал полковник, — и вообще, если бы не этот РУБОПовец, то мы бы давно…

— Если бы, да кабы, — передразнил стража закона Пустой, — если бы у бабушки были яйца, то она была бы дедушкой. Знаешь это?

— Она была бы бабушкой с яйцами, — посмел огрызнуться полковник.

— Ой, какие мы умные, — пропел в трубку Пустой, — ум свой покажи лучше в деле. К вечеру мне этого таксиста поймай и посади в кутузку. И в сумке пускай твои орлы не копаются. Сумку под замок. Лучше в сейф.

— Так и сделаем, — отрапортовал полковник, — мои люди возле его общаги и возле дома его тещи с утра сидят. Либо там, либо у тещи он должен появится, тут-то мы его и заметем.

— Телефон у тещи не догадались на прослушку поставить? – съязвил Пустой.

Полковник кашлянул и соврал:

— Да, это, прослушиваем.

— Не гони пургу, полковник, — Пустой догадался, что служивый врет, — если б я не сказал, ты бы не допер!

— Подключимся, — пообещал полковник.

— Поздно уже, — махнул рукой Пустой, — но все равно подключись, может, чего еще узнаешь. Действуй, Пинкертон хренов! Все, пока!

Пустой положил трубку и задумался. Это не вопрос — таксиста поймают. Главное, чтобы он деньги не профукал. Хоть полковник и туповат, но дело свое знает. Некуда таксисту в городе деться. Да не только это проблема тяготила сейчас мудрое чело повидавшего виды Бориса Григорьевича.

10
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!